Дизайнер находит скрытый потенциал в выброшенных вещах: скейты превращаются в стеллажи, советские телевизоры — в тумбы, конструкторы — в светильники. Как работает этот проект и откуда берётся детский взгляд на мир — в интервью.
Наверное, это не был один момент. Это скорее длинная история, которая началась в детстве — и во многом благодаря моему папе, Козлову Дмитрию Алексеевичу.
Когда мне было 12, он подарил мне скутер. И это был не просто подарок — это был первый большой опыт разбирать, смотреть, понимать, как всё устроено. Я всегда была рядом, когда он что-то ремонтировал или улучшал. Подавала болтики, держала фонарик, наблюдала, как из деталей собирается что-то рабочее. Мне нравилось это ощущение: из разрозненных частей вдруг появляется целое.
Папа до сих пор мастерит из всего, что попадётся под руку. На даче он построил себе мини-дом из остатков древесины, сделал беседку, а дверь в неё — из старого холодильника.
У нас с папой вообще много общего во вкусе. Он научил меня записывать аудиокассеты — позже я даже работала в лейбле, который выпускал альбомы на кассетах, занималась там дизайном. Сейчас я снова записываю и оформляю их уже в частном порядке. В юности он всегда ходил с камерой и много фотографировал — теперь это моя история. У меня целая коллекция мыльниц и цифровых камер.
Мы до сих пор обмениваемся находками: я вижу что-то на Авито, что ему будет интересно модернизировать, и отправляю ему. Он кидает мне в ответ: «Смотри, можно сделать тумбу! Забрать тебе?» Недавно я привезла из Петербурга старое радио в виде картины — сама не разобралась, а он забрал его в гараж и сказал, что в юности у него было такое же.
Наверное, в семье он больше всех понимает мою тягу к трансформации. И поддерживает её.
Так что «Где прячется детство?» — это во многом и про это. Про то, что детство — не только в игрушках, а в умении разбирать, пробовать, не бояться экспериментировать. В какой-то момент я просто поняла, что хочу делать то же, что и мой папа — только по-своему. Смешивать конструктив и игру, уличную культуру и тепло, винтаж и новую жизнь.
Я всегда была очень любопытной: разбирала игрушки, заглядывала внутрь предметов, пыталась понять, как всё устроено и что можно сделать иначе. Это ощущение — что у каждой вещи есть скрытый потенциал — осталось со мной и стало основой проекта.
Мне важно смотреть на предмет не «по инструкции», а с открытым интересом. Как в детстве, когда коробка могла стать домом, а крышка — тарелкой для куклы. Тогда не существовало правильных решений — было только воображение и игра. Сейчас масштаб другой, но подход тот же: пробовать, собирать, экспериментировать, не бояться странных решений.
Меня особенно вдохновляют несовершенства — царапины, потёртости, следы времени. В них уже есть история. Это как сэмпл в музыке: случайный звук, вырезанный из прошлого, в новой композиции начинает звучать по-другому и становится частью чего-то целостного.
Трансформация для меня — это не просто переработка. Это способ показать, что привычное может раскрыться заново, если на него посмотреть с детским любопытством.
У меня нет одного источника — я постоянно в поиске. Блошиные рынки, Авито, дачные сараи, кладовки знакомых. Иногда я просто иду по улице и вдруг останавливаюсь — потому что понимаю: вот она, вещь, в которой что-то спрятано.
Мне особенно интересны предметы, которые как будто зависли между прошлым и будущим. От них уже отказались, но они ещё не потеряли себя. Я часто мониторю чаты реюза, сотрудничаю с пунктами переработки — они знают, что мне может пригодиться. Иногда люди сами пишут: «Есть старый телевизор, жалко выбрасывать». И в этом для меня много доверия.
Чаще всего — интуиция. Я беру предмет в руки, смотрю на него, кручу, оставляю в квартире — и просто жду. Он может лежать неделю, месяц, а потом в какой-то момент картинка складывается.
Иногда помогает музыка: включаю что-то нужного настроения — и вдруг вижу образ. Иногда наводку даёт случайный контекст — интерьер, человек, обрывок разговора. Я складываю это всё как пазл: история вещи, её форма, настроение — и в какой-то момент становится ясно, что с ней делать.
Так что да, скорее это интуиция. Только она опирается на опыт, на насмотренность, на любовь к деталям. Это не импульс — это доверие. В том числе к себе.
Это получается само собой. Я не сижу и не думаю: «Сделаю-ка что-нибудь детское и ностальгическое». Просто у меня внутри много детства, и оно никуда не делось. Оно живое — с его странностями, фантазиями, свободой. И когда я беру в руки старую игрушку или скейт, всё это само всплывает.
Детство — это не про возраст, а про ощущение, что всё возможно. И когда я беру в руки старую игрушку или скейт, всё это само всплывает.
Я никогда не боялась играть. Даже сейчас — это часть моей работы. Смотреть на вещь не «по-взрослому», а с открытым любопытством: а что, если? Детство — это же не про возраст, а про ощущение, что всё возможно.
Так что да, беззаботность, юмор, тепло — они просто вырастают из моего подхода. И если это находит отклик у других — значит, мы, возможно, до сих пор умеем играть.
Наверное, самым неожиданным стал заказ от питерской студии красоты — они попросили сделать стеллаж из скейтов высотой 180 см. На тот момент я только начинала и делала стеллажи максимум до метра — они были легче, устойчивее, проще в сборке.
Когда я взялась за этот проект, поняла, что работы будет намного больше, чем обычно: нужно было пересчитать конструкцию, продумать крепления, усилить основу. Было волнительно — но в итоге результат превзошёл все ожидания. Стеллаж получился классный, и, главное, уверенный — как будто всегда таким и должен был быть.
С тех пор мне не раз заказывали высокие конструкции, и я рада, что тогда не испугалась. Этот проект стал для меня настоящим шагом вперёд — и просто хорошим опытом: трудным, но очень вдохновляющим.
Да, были случаи, когда моя работа влияла на весь интерьер. Один из ярких примеров — заказ от женщины, которая искала что-то необычное для комнаты своей дочери-подростка. Она попросила сделать стеллаж из скейтов. Когда я передала готовую работу, спустя некоторое время она написала, что в процессе ремонта они решили перестроить концепцию комнаты под этот стеллаж. И даже прислала мне дизайн-проект.
В результате он стал центральным элементом, вокруг которого поменяли оформление стены, добавили свет, подобрали мебель и декор. То есть изначально это был просто акцентный предмет, но в итоге он задал настроение всей комнате и стал частью полноценного дизайн-проекта.
Самый странный запрос, пожалуй, был такой: «Привет, есть желание собрать что-то из барабана от стиральной машины?» Больше ничего — ни идеи, ни назначения. Просто интерес, что можно из этого придумать.
Я тогда улыбнулась и задумалась, но честно — пока так и не придумала, что из него можно сделать. Может быть, вдохновение придёт позже — у меня часто бывает, что идея «дозревает» со временем. Главное, чтобы предмет попал в поле зрения.
Да, такое было. Однажды я забрала деку, сняла наждак — и под ним оказался невероятно красивый фиолетовый цвет. Я сразу вдохновилась, уже представляла, каким получится предмет. Но оказалось, что под наждаком — какой-то странный слой клея и, похоже, ещё заводская обработка.
Доска не шлифовалась вообще. Всё въелось в текстуру, поверхность выглядела грубо и странно, хотя с виду должна была быть «чистой». Я провозилась с ней почти пять часов — пыталась шлифовать, мыть, счищать слой за слоем… и в какой-то момент, честно, захотелось просто отложить её навсегда.
В итоге я часть деки покрасила, чтобы хоть как-то оживить, а другую часть оставила — думаю над ней до сих пор. Иногда так бывает: вещь красивая, но упрямая. Не идёт в руки сразу. Но я не выбрасываю — просто даю ей время. Некоторые идеи рождаются не в моменте, а позже, когда уже ничего не ждёшь.
Да, каркас от старого телевизора «Садко». Первый я переделала в тумбу: купила его у пожилой женщины на Петроградской, чьи вещи собирал её брат. Она рассказала, что государство отнимает у неё квартиру, и она распродаёт всё, что осталось.
На мой вопрос на Авито «А есть только каркас?» она ответила — да. Но когда я приехала, оказалось, что телевизор полностью внутри, со всем «набором». В итоге я сидела у неё в коридоре и разбирала его на месте — тем, что нашлось в квартире. Кинескоп весил больше 30 килограммов, и чтобы вытащить его, мне понадобилось больше трёх часов. Но мы мило пообщались с этой женщиной, а после пили чай с белёвской пастилой.
Я обшила корпус тканью, поставила на ножки — телевизор приобрёл новый вид. Сейчас живёт в уютном доме и радует своих новых хозяев.
А второй такой корпус у меня до сих пор. Может быть, это снова будет тумба — я иногда повторяю проекты, если они мне откликаются. Просто каждый раз стараюсь вложить в них новое настроение. Пока идея не пришла, и это нормально. Пока что он выполняет функцию подставки под мои растения.
Для меня самый ценный момент — когда человек смотрит на предмет и вдруг начинает улыбаться. Или молчит, но долго разглядывает, как будто вспоминает что-то своё. Это не просто «нравится» — это узнавание. Как будто вещь попала точно в точку.
Меня очень трогают сообщения вроде: «Я смотрел мультики в таком телевизоре у бабушки» или «У меня был такой же динозавр, я с ним не расставался». Это значит, что я поймала какую-то общую нить, коснулась не только глазами, но и чем-то глубже.
Самая удивительная реакция была от мужчины, который заказал лампу из старого конструктора. Он потом признался, что поставил её в спальню и включает каждый вечер — говорит, это его способ не забыть, каким он был в детстве. И это, наверное, главное — когда моя работа становится не просто декором, а личной частью чьей-то жизни. Хоть такой комментарий я пока что получала единожды, думаю, раз люди покупают — значит, отклик есть.
Чаще всего — удивление и улыбка. Люди говорят: «Я бы никогда не подумал, что из этого можно сделать вот это». Даже на Авито мне писали по поводу моего зеркала-paint: «Добрый день! Я сейчас не могу это купить, но это круто!!»
Много эмоций связано с воспоминаниями: «У меня был такой телевизор», «Это прям как в детстве» — и в этот момент включается что-то личное. Это уже не просто предмет, а мостик во что-то своё, важное. И это для меня самое ценное.
«Самая удивительная реакция — от мужчины, который заказал лампу из старого конструктора. Он поставил её в спальню и включает каждый вечер — это его способ не забыть, каким он был в детстве»
Я бы сказала: начните с любопытства. Возьмите вещь, которая вроде бы отжила своё, — и просто подержите её в руках. Посмотрите на неё не спеша, будто знакомитесь заново. Представьте, что она может стать кем-то другим — как в сказке, где всё имеет право превратиться во что-то новое.
Если вдохновения не хватает, подпитайте его:
Пусть будет немного детства, немного игры, чуть-чуть доверия себе — и щепотка вдохновения со стороны. Главное — сохранить интерес и не бояться делать по-своему.
Да, я с большим удовольствием открыта к сотрудничеству с дизайнерами интерьеров и готова работать с крупными проектами — как в формате частного заказа, так и в коллаборации. Пока в основном делаю персональные работы, но мне действительно интересно развивать свой бренд дальше, выходить на новый масштаб и пробовать себя в новых контекстах.
Один из первых таких опытов — большой стеллаж из скейтов, который я сделала для студии красоты в Петербурге. Он стал яркой частью интерьера и показал, что мои вещи могут не только «жить» в квартирах, но и классно работать в публичных пространствах.
Параллельно веду исследовательскую часть — изучаю, как дети воспринимают мир. Уже набирается группа малышей до 12 лет, сделаем эксперименты и кейсы вместе. Если у вас есть ребёнок или знакомый ребёнок — можно тоже присоединиться.
Я бы с радостью поработала над оформлением кафе, студии, шоурума — или стала частью проектной команды. В Петербурге, да и в целом по России, очень много классных брендов и авторских проектов, с которыми мне было бы невероятно интересно посотрудничать. Так что я открыта диалогу и новым задачам.
